Искусственное дыхание как объект

Руслан Вашкевич, представлявший летом страну на биеннале в Венеции, открыл персональную выставку в "Подземке". 1 марта шел густой весенний снег. Кофе-коньяк в наполненном людьми арт-подвале смешивался с ароматами индийской лавки. В праздничной суете открытия были замечены: художники Артур Клинов, Ольга Сазыкина, Хацкевич, Нацевский, Стальмахов, искусствовед Юрий Иванов. Фактурный баянист из "Гурзуф" играл навзрыд, сливаясь в безумстве "дальтонических танцев" с изумрудной инсталляцией "Глубокий лесной поцелуй".

Работы Вашкевича обратили пространство "Подземки" в замысловатый ребус с последних страниц какого-нибудь искусствоведческого журнала. Матрешки-младенцы, "Денди-крокодил", овальная бровь "Есении Сергеевны". Путешествие среди образов и подобий неумолимо возвращало к своему началу. Как по цитате автора: "Наша азбука заканчивается яблоком, а латинский алфавит – начинается".

Почему это место и почему музыка "Гурзуф"?

Выставка достаточно спонтанная, музыкант — знакомый галеристов "Подземки". Все получилось случайно, непрограммно, и потому очень даже хорошо. В силу некоторых обстоятельств я выпал из активного художественного процесса здесь в Минске. Сейчас для меня важно наладить связь с друзьями, с этим миром, с кругом. Эта выставка — повод всех встретить.

Вы интерпретируете сюжеты классических произведений?

Это ведь не самоцель. У меня были этапные проекты, когда я создавал серии, посвященные истории искусств, рассматривая искусство именно как объект домысливания. Но это не были римейки или подражания, это была игра. Такая партия шахматная с классическим искусством. Это почти поп-арт. Ты просто пользуешься клише, узнаваемыми вещами. За основу берется иконография искусства, и ты додумываешь новое вращение какой-то мифологии. Как история с Буратино на этой выставке. Иногда это становится очень серьезно, глубоко, почти научно — у меня были такие открытия, для самого меня удивительные. Иногда это просто шутливый диалог с неким мастером. А вообще, это, конечно, не цель моего искусства. Фразу "искусство как объект искусства или объект интерпретации" нельзя брать за эпиграф или основу моего творчества. Хочется создавать свои заметные, неподражаемые не только образы, но и миры. Для этого не обязательно на Марс улетать, все рядом. Просто меняется угол зрения, какой-то код, вот чуть-чуть совсем — и все начинает по-другому жить, работать и говорить с тобой. Я себя подталкиваю к этому и ищу какие-то тренинги, механизмы. И мне интересно делиться этим со зрителем. Картины должны заставлять зрителя реагировать, думать, двигаться.

Это требуется от зрителя?

Я жду какой-то незапрограммированной энергии. В моих картинах нет ни новостей, ни открытий. Есть повод к откровению, к беседе. Важно увидеть этот блеск глаз, моментальную реакцию в глазах людей. Это делается не ради слов, а по большому счету — для себя. Мы в этом смысле пользуемся не только красками или мыслями, а еще и зрителями, чтобы добиваться своих целей и видеть подтверждение своим мыслям, даже методом от противного. Любой продукт искусства — всего лишь бесплатное рекламное приложение к идеям, образу жизни, концепции человека. Я думаю, художнику теперь ближе стал бизнес — в хорошем смысле. Это тоже творчество. Мы все перемещаем массы воздуха с какой-то целью. Продаем воздух. Мы все делимся этой свободой, этой энергией.

Две части картины "Искусственное дыхание" — это, прежде всего, шок?

Мне интересна тема эротики в искусстве. В данном случае это привлекает внимание зрителя и перекодирует какие-то системные блоки в его голове, чтобы он легко мог разрушать заготовленные алгоритмы. Опровергнуть какое-то устойчивое мнение, чтобы человек вдруг начал пробовать мыслить тоже как-то иначе. В других работах это происходит по другому механизму. Но каждый раз это провокация, хотя она все равно носит позитивный характер. Сегодняшний мир не обходится без сильных эмоций. Эпатировать публику и ставить ее в неловкое положение сейчас очень легко. Нужно всего лишь говорить банальные вещи банальным языком. Зритель начинает выручать тебя сам, придумывая какие-то обоснования, концептуальные глупости.

Что происходит в современном искусстве?

Масса художников работает с образами, пользуется какими-то клише, стилями, пытаясь превратить их в нечто новое. От этого, конечно, не легче. Хочется придумать абсолютно свою структуру и отойти от этого проспекта постмодернистов в какой-то свой тупичок или закоулочек. Совершенно неважно, что это будет. Построить ситуацию, в которой ты будешь один. И если увидишь, что кто-то появится рядом, то сможешь предвидеть продолжение своего развития в нем и уйти дальше. Мы несколько последних проектов проводили с Цеслером, Клиновым. Это близкие по духу люди, которые тоже работают с картинкой, с сознанием человека, с массовой культурой и современной иконографией. Пытаться сделать это сложным и элитарным — задача интересная. Мне кажется, искусство должно быть занимательным. Когда идет сложная игра с умным зрителем, это всем интересно.

Интервью: Саша Романова