Чайка, опыт прочтения

Актеры у Алексея Лелявского играют наравне с куклами. На протяжении всего спектакля действие свободно и неоднократно пересекает границу между игрушечным миром и будто бы более близким реальности пространством актерского присутствия. То и дело охладевая к своим подопечным, люди не прочь отвлечься на партию в лото или собраться в хор, чтобы исполнить меланхоличный романс. Минималистичная сценография заставляет работать даже тени.

Минский
кукольный
театр

17 марта, пятница / 19:00
Чайка, опыт прочтения
Энгельса ул.,, 20
<M> Купаловская, Октябрьская
227 64 87

Атмосфера чеховской обреченности висела в озябшем фойе театра, не оказывая впрочем никакого влияния на суетливых билетерш и продавщицу сладкой ваты. Здесь же на скамейках грелись подростки, ждущие начала льготного киносеанса в соседнем "Пионере". Третий звонок собрал всего три десятка зрителей и отрезал пути к отступлению.

Нарушив разом все известные нормы поведения в театре, актеры расположились на краю сцены и, неторопливо переговариваясь, раскидывали игральные карты. До начала спектакля оставалось совсем немного. Когда зрители заняли свои места и шорохи в зале утихли, двое мужчин, отделились от группы актеров и взяли в руки строительные инструменты. Остальные исчезли в глубине сцены. Действие началось со стука молотка и звона пилы — так велел автор.

Сюжет "Чайки" в этом "опыте прочтения" остался нетронутым. Все та же путаница чувств, погрузившись с головой в которую, действующие лица философствуют на темы искусства и смысла бытия. Скалящиеся застывшие лица марионеток отсекли любую возможность фальши и перенесли действие в гротескный мир символов и искаженных перспектив. Кукольные страсти разыгрались не на шутку.

Актеры у Алексея Лелявского играют наравне с куклами. На протяжении всего спектакля действие свободно и неоднократно пересекает границу между игрушечным миром и будто бы более близким реальности пространством актерского присутсвия. То и дело охладевая к своим подопечным, люди не прочь отвлечься на партию в лото или собраться в хор, чтобы исполнить меланхоличный романс. Минималистичная сценография заставляет работать даже тени.

Главные кукольные герои в постановке Алексея Лелявского отличаются от второстепенных размером и масками эмоций на лицах. Их появление сопровождается жуткими вскриками чаек, смешанными с леденящим кровь людским хрипом. Нина Заречная носит красную шляпку, обозначая этим свою причастность к трагедии Константина Треплева — сам молодой литератор одет в ярко-красную рубаху. Такого же цвета сюртуки появляются после его самоубийства на всех актерах. Марионетка Бориса Тригорина выделяется шикарным пиджаком в клетку.

После финальной сцены зрители, несмотря на свою малочисленность, устроили труппе овации. Актеры три раза появлялись на сцене и окончательно скрылись за кулисами лишь после десятка поклонов. Куклы невозмутимо смотрели на расходящуюся публику, застыв в изломленных позах.

Наблюдал и фотографировал: Максим Шумилин