4:48. Очередной психоз

"Психоз. 4:48" — урок разрушения. Разрушения провинциального театра, его табу и клише. После Сары Кейн спектакли белорусских театров кажутся инфантильными и глуповатыми пустяками, — писал Андрей Курейчик, подразумевая, что зритель истосковался по интеллектуальным постановкам.

— Брось, наши аборигены приходят только послушать, как там матом ругаются! — делился настроением другой театровед.

— В отцензуренной жизни определенно не хватает шока и обнаженных чувств, чтобы игнорировать подобные творческие эксперименты — думала я сама, пристреливаясь объективом к мимике актрис, их дерганью и кореженью, да увлекшись настолько, что когда погас свет и начались "девочки голые", фотовспышка все продолжала сверкать...

— Удалите последние фотографии. И вы, молодой человек, тоже, — хлопотала девушка-организатор по завершению спектакля. — Я, конечно, понимаю, у фотографов своя позиция, но когда гаснет свет — с фотовспышкой не снимают!

— "Психоз" — это материал повышенной сложности, — рассказывал режиссер Владимир Щербань, случайно встреченный за пределами Минска, куда "Свободный театр" отправился с гастролями. — И мне приятно, что на него есть спрос, и списки зрителей составлены на несколько спектаклей вперед. Давно в театре бытует мнение, что людей не нужно грузить, жизнь и так тяжелая. Но, оказывается, это все глупости. Как только возникает серьезный разговор — появляется интерес.

В пьесе Сары Кейн разговор еще и документально правдивый. Писательница, страдающая психическими расстройствами, вытравила из себя все страхи, уложила строчками в текст и ушла из жизни. Только спустя полтора года на сцене лондонского Royal Court Theatre режиссер Джэймс Макдональд поставил спектакль, о котором потом долго и много толковали критики.

У Макдональда театральная адаптация пьесы вылилась в сложные сценические декорации: немыслимое сооружение из зеркал, накрененных над сценой таким образом, что игра трех актеров превращалось в многоуровневое действо с отражениями и преломлениями света. В белорусском варианте все проще: термос, сигареты, зажигалка, нумерованные клочки бумаги да ваза с фруктами. Поэтому все внимание приковано только к актерам — Ольге Шанциной и Яне Русакевич. Да, их две, потому что в пьесе Кейн нет конкретных героев. Там вообще ничего, кроме потока сознания, изредка оформленного в диалоги.

Говорят, ведущий британский драматург Том Стоппард признался, что белорусский "Психоз" понравился ему больше, нежели оригинальный. Это безусловно любопытно, как и то, что белорусский режиссер Владимир Щербань не видел тот первый спектакль вовсе. Его вдохновение — прямиком из текста Сары Кейн:

— Когда я прочел эту пьесу, меня просто колбасило. Замечательная литература, нетипичная. Ну и тема — попытка человека быть честным перед собой — самая серьезная, которая возможна сегодня. А у нас так тем более.

***

— Это я душила евреев в газовых камерах. Это я бомбила арабов. Это я убивала курдов. Это я насиловала моливших о пощаде маленьких детей. Все ушли с вечеринки из-за меня! Я высосу твои ***ные глаза, положу их в коробочку и отправлю твоей маме. А когда я умру, в следующей жизни я стану твоим ребенком, только в пятьдесят раз хуже, и со всем этим говном, которое я вытворяю. Я сделаю из твоей жизни настоящий ***ный ад!..

Разыскав видеозапись одной из первых постановок, изумилась: импровизации в спектакле минимум. Сложно поверить, что даже непечатные слова "на своем месте".

— Это хорошо, когда создается впечатление импровизации, — нехорошо улыбается режиссер. — На самом деле "Психоз" — математически выверенный спектакль, и любая эмоция отрепетирована. Но с каждой постановкой игра, конечно, немного меняется. Знаете, Анатолий Васильев, когда я был у него на семинаре, сказал замечательную фразу: "Когда в спектакле уже нечего репетировать, нужно признать, что он мертвый". В "Психозе" мы постоянно находим новые грани . Значит, он еще живет, растет. И мне самому интересно, во что же он в конце концов выльется.