Не заботясь о размере зерна на гигантских по нынешним меркам снимках, бывший ассистент самого Ричарда Аведона вернул в минские музеи времена Картье-Брессона, и то понимание фотографии, которое хочется называть "настоящим"

Привезенные работы Георга Однера не вписались ни в одно музейное пространство, из-за чего организаторам пришлось составить две абсолютно непохожие экспозиции и разместить черно-белую жанровую часть в Национальном музее истории и культуры, а цветную "флористическую" — в Музее современного искусства.

Не заботясь о размере зерна на гигантских по нынешним меркам снимках, бывший ассистент самого Ричарда Аведона вернул в минские музеи времена Картье-Брессона, и то понимание фотографии, которое хочется называть "настоящим".

Снимки концертных выступлений Дюка Элингтона, Дейва Брубека, Стена Гетца вполне могли бы служить иллюстрациями к изданию "Игры в классики" Хулио Кортасара. Камера Однера брала в фокус оборванных нищих детей в Перу 50-х, ловила живописные моменты в работе испанских прачек еще в период правления генерала Франко. Однер снимал первые шаги научно-технической революции в Японии 60-х, индийские храмы и беженцев во Вьетнаме. Не прикрывая объектива, фотограф добрался даже до борделей Бангкока.

Большую часть экспозиции в Национальном музее истории и культуры составляют сюжеты, отснятые в СССР: сельские и городские ситуации, портреты случайных людей и панорамы милитаристических шествий. На долю Музея современного искусств выпала более скучная часть экспозиции, состоящая из поздних работ шведа: натюрмортов и цветных жанровых фотографий.